Другая война

Страница «За Веру и Отечество», газета «Металлург», №4, 2009.

 Русские воины — люди Божии

Постарайся ладони у мертвых разжать,
И оружье принять из натруженных рук.
(«Баллада о борьбе». В. Высоцкий)

В преддверии 20-й годовщины вывода войск из Афганистана тема афганской войны стала «топовой» во всех мировых СМИ. Во многих публикации при оценке той войны употребляются эпитеты «бессмысленная», «никому не нужная» и даже «позорная». Интересно, найдется ли человек, который, будучи в здравом уме, скажет применительно к трагедии, коей, без сомнения, является любая война, что она осмысленна и необходима? А вот с последним определением, которое одним махом делает всех «афганцев» соучастниками позорного действа, нужно быть крайне осторожным. Ведь каждое небрежно брошенное слово — это камень, пуля в чувства, веру, память солдат — участников той войны.
Я оставлю в стороне политический, экономический, военный аспекты и замусоленный вопрос «Для чего Советский Союз ввел войска в Афганистан?», а постараюсь рассказать о своем понимании того, кем были русские солдаты в той войне.
Это понимание рождалось в многочисленных интервью с «афганцами», из книг, написанных участниками той войны. Здесь особо хочу отметить роман Виктора Николаева «Живый в помощи». Из просмотра кинофильмов: сильного — «Афганский излом», скорее хорошего — «9 рота».
И вот буквально месяц назад посмотрел фильм Александра Невзорова «Чистилище». Хотя это картина о другой войне, но — акцентирую — о войне. Фильм страшно-гениальный. Страшный… и гениальный.
На протяжении всего просмотра мне было жутко страшно, и я прилагал усилия, чтобы чувство страха не переросло в ужас.
По сюжету, около сотни солдат-«срочников» и несколько офицеров, блокированные в полуразрушенном здании городской больницы, противостоят профессионалам-наемникам. Выхода нет. Конец — смерть. Страшная… Лютая…

Война в Афганистане закончилась. Тогда нам казалось, что большего горя и страха, попущенного Богом во вразумление наше, быть не может. Я по сей день помню наше состояние при выводе войск из Афганистана, когда была истинно всенародная радость, какая бывает в семье после уходящей страшной беды. Я видел, как при расставании, не стыдясь, плакали мужики, простив враз друг другу все обиды… Как мы, грязные, счастливые и пьяные, от рядового до полковника, прощаясь, целовали свои автоматы и технику, жалея, что такого уже не будет никогда. Не судите меня, люди, за эти слова. За спиной оставалось что-то вечное и важное. Где бывшие двоечники становились Героями, которым кланялись у скромных могил учителя со слезами на глазах. Где последние, незаметные в миру, становились первыми в жестоком бою, закрывая собой друзей от пули. Для воспитания нашего от Него это было.

Виктор Николаев. «Живый в помощи»

От действий офицера -танкиста Игоря Григоращен-ко — зависит, получат ли его товарищи шанс на спасение. Выстрелом сорвана гусеница. Танк обездвижен. Предводитель боевиков Дукуз ведет переговоры с Григоращенко. «Что ты тут делаешь? — спрашивает его Дукуз. — Я воюю за свою землю, а ты — ради чего?!» (Чем не аналогия с Афганом?!) А далее предлагает старшему лейтенанту выбор: смерть, да не простая, а изощренно-мучительная, или служба, за «правильные деньги», под своим (Дукуза) предводительством.
Офицер делает свой выбор. Прикрывая своих боевых товарищей, он погибает. Его, еще живого, боевики распинают на Кресте.
Что стояло за выбором танкиста? В чем он черпал силы для такого самоотверженного шага? Убежден — в том, что носит емкое название «солдатский долг». Яснее сказать не могу. Может быть, немного помогут еще строки Высоцкого: «Если, путь прорубая отцовским мечом, ты соленые слезы на ус намотал, если в жарком бою испытал, что почем, — значит, нужные книги ты в детстве читал».