22 июня 1941 г.

22 июня 1941 г. Металлургический завод — грохочущий, гудящий и сотрясающий все вокруг — у человека, незнакомого с работой металлурга, вызывает двойственное впечатление. Охватывая взглядом высоченные частоколы дымовых труб у мартенов, огромные домны, причудливо оплетенные трубопроводами диаметром в рост человека и диаметром в палец, окутанные облаками рыжей рудной пыли, и прокатные цехи длиной в добрую половину километра, человек гордится собой, понимая, что все им видимое — дело рук людских. Одновременно его берет страх за самого себя — как же он мал и слаб среди этих громад. Оба эти чувства резко обостряются ночью. Заводские цехи полыхают пламенем, смерчи огненных искр бушуют то там, то здесь; длинные факелы огня с грозным ревом рвутся к небу, трубы извергают пылающие облака. И кажется, что это буйство огня неуправляемо, вышло из повиновения людей и сейчас захлестнет, затопит и все спалит до основания. Невольно становится жутко. Но проходит час, другой — завод работает. Боязнь катастрофы исчезает, и все, что захлестнуто пламенем, начинает яркий рассказ о мощи человеческой, укротившей этого великана, заставив его работать на пользу людям. На душе светло и радостно, как после большой победы народной над силами зла.
Ничего подобного не ощущает металлург. Каждая огненная вспышка и факел связаны у него с определенным процессом труда. Отсутствие вспышек, увеличение или уменьшение их больше встревожит, чем зарево в полнеба на Донской стороне, когда там выливают шлак. Исчезни грохот и буйство пламени, иссякни дымные облака над трубами — не только главы семей заводчан, а и их дети тревожно кинутся к проходным на помощь заводу.
Металлурги — люди огненного дела — спокойно встретили новый 1941 год. Они не вглядывались в статистические сводки, чтобы сравнить прошлое и настоящее, самая лучшая статистика у каждого в кармане, и в любое время каждый ее знает.
Завод не только вырвался из разрухи мировой и гражданской войн, он после реконструкции встал на старом месте мощным исполином. Люди освоили новую технику, оправились от всех жданных и нежданных бед…
Шло лето. … Люди брали отпуска, планировали свое будущее: что купить, заготовить, куда пойти учиться, где работать, как лучше работать. А когда к ним проникали слухи, что на западной границе неспокойно, что ее перелетают фашистские самолеты и ведут разведку, что во Львове в открытую говорят о скором нападении «германа на Советы», люди более внимательно прислушивались к радиопередачам и вновь успокаивались и жалели, что не отвели распространителя слухов куда следует. Потом, когда война обрушится на каждого, иные заговорят, что они догадывались о надвигающейся беде. Недаром, мол, в сороковом году ввели восьмичасовой день и семидневную неделю, запретили самовольный уход с предприятий; увеличили план на сорок первый год, а в мае призвали запасников-командиров на переподготовку, призвали не без ущерба для заводов. Но это скажут потом.

В ночь на 22 июня 1941 года завод светился тысячами электролампочек, сотнями прожекторов. Над домнами гудели султаны огня, а когда сливали шлак или давали чугун, вокруг полыхало море пламени, озаряя горизонт заревом. Мартеновские трубы клубили облаками светящегося дыма, в печах кипела сталь, а выпуск плавки бушевал яростным пламенем и вихрями искр. В прокатных цехах раскаленные добела болванки носились из конца в конец, полосуя ночь следами огненных комет.
Люди работали спокойно. Огонь их труда полыхал над степью.

Г. Володин, «По следам истории»